Доска объявлений
Курбаса вул., борщагівка, київ. кімната без комісіїРассылка объявлений от 200 грн интерн реклама 2013Восхождение 2016 говерла день независимости карпаты

Подробности. Кража века на Украине. Как педофилы украли уголовное дело педофилов Артека

"Крымский аналитик" продолжает публикацию материалов журналистского расследования кражи века в Киеве. Журналистам газеты "Факты" удалось побеседовать с начальником поезда Антониной Волковой, которая не по своей воле оказалась втянутой в педофильские разборки высокопоставленных педофилов Украины. Напомним читателям, в начале ноября Украину потрясла сенсация: в Киеве неустановленные преступники "педофильской наружности" похитили уголовное дело по которому проходили в качестве подозреваемых в изнасиловании малолетних детей Народные депутаты Украины от Блока Юлии Тимошенко. Редактору газеты "Евпаторийская неделя" Владимиру Лутьеву стало известно о том, что уголовное дело высокопоставленных педофилов везли из Симферополя в Киев в поезде №11. После того, как эта информация была размещена на сайте "Крымский аналитик" и в газете "Факты" сотрудники прокуратуры заявили, что из поезда действительно похитили два уголовных дела, возбужденных по факту мужеловства еще в 2000 году. По версии прокуратуры эти дела не имели никакого отношения к уголовному делу по которому в качестве подозреваемых в развращении и изнасиловании малолетних детей проходят Народные депутаты Украины, избранные в парламент по спискам Блока Юлии Тимошенко. И вот, новые подробности кражи века. Оказалось, что начальник поезда Антонина Волкова посылку для Генпрокуратуры взяла по просьбе Александр Химена, обэхаэсника со станции "Симферополь". А в самом поезде ехали два типа, которые и взяли в Киеве у начальника поезда "коробку для генпрокуратуры". СКРЫВАЯ ЛИЦО ОТ ПРОВОДНИКА ШТАБНОГО ВАГОНА ПОЕЗДА "СИМФЕРОПОЛЬ-КИЕВ", НЕИЗВЕСТНЫЙ БРОСИЛ В ТАМБУР КОРОБКУ СО СЛОВАМИ: "ЭТО ДЛЯ ГЕНПРОКУРАТУРЫ. ФАМИЛИЯ ТАМ ЕСТЬ" Начальник поезда Антонина Волкова рассказала "ФАКТАМ" детективные подробности передачи и похищения документов уголовного дела. Как оказалось, человек, забравший посылку, предназначенную для Генпрокуратуры, ехал в этом же поезде "ФАКТЫ" уже рассказывали о бесследном исчезновении уголовного дела педофилов, переданного Прокуратурой Автономной Республики Крым по запросу Генеральной прокуратуры в Киев поездом № 11 "Симферополь-Киев". Материалы дела на столичном железнодорожном вокзале забрал лжесотрудник Генпрокуратуры, а пришедший спустя несколько минут настоящий представитель ГПУ остался ни с чем. Заслуживающий доверия источник в прокуратуре автономии сообщил евпаторийскому журналисту Владимиру Лутьеву, что похищено громкое дело о педофилах -"артековцах". Однако Генеральная прокуратура опровергла эту информацию, заявив, что исчезнувшие документы были старым уголовным делом, возбужденным по статье "Мужеложство" еще девять лет назад. Более того, в Генеральной прокуратуре "ФАКТАМ" сообщили, что на самом деле поездом передавали всего несколько страниц, поскольку расследование дела особенно не продвинулось, в нем не было даже обвиняемых. И что все эти материалы подлежат восстановлению. "На белой картонной коробке была наклеена бумажка с надписью: "Генеральная прокуратура Украины. Федянину" А потом в редакцию "ФАКТОВ" позвонила Антонина Волкова, начальник фирменного поезда № 11 "Славутич" сообщением Симферополь-Киев. Именно она везла и передавала на столичном железнодорожном вокзале злополучное дело. - Приезжайте, пока я жива. Все вам расскажу, - послышался тихий голос в телефонной трубке. И спецкор "ФАКТОВ" отправилась в Житомир. Туда в областную больницу "скорая помощь" несколько дней назад доставила Антонину Иосифовну. Когда я разговаривала с начальником поезда, дверь открылась и в больничную палату вошел высокий элегантный мужчина лет сорока, выглядевший очень небедно. Лицо его скрывала медицинская маска. - Поставляю медоборудование, принимаю заказы, - человек в маске впился глазами в мой работающий диктофон, лежавший на кровати возле Антонины Иосифовны. Мы пытались отмахнуться - зачем, дескать, пациенту медоборудование, но мужчина был настойчив и ушел, только когда больная резко попросила его удалиться. Начальница поезда не на шутку испугалась, ее буквально затрясло, она позвонила мужу и попросила забрать ее на ночь домой. Честно говоря, мне тоже очень не понравился этот тип - ну не бывает таких дилеров! К тому же он мог бы придумать легенду и пореалистичней. Да и медсестра, у которой я спросила, часто ли больницу навещают "продавцы медаппаратуры", сказала, что раньше здесь ни разу таких не видела. Благо, лечащий врач нашел способ, как пациентка, не покидая больницы, сможет чувствовать себя в безопасности... - Антонина Иосифовна волнуется, давление поднимается, - сказал врач. - Это ведь уже вторая ишемическая атака мозга. Первая была в 2003 году, тогда Волкову тоже я наблюдал... История, рассказанная Антониной Волковой, объяснила нынешнее ее состояние. - Это было 4 ноября. Я шла в свой штабной вагон, когда меня остановил какой-то неопрятный парень. "Вы начальник поезда? Тогда вы должны передать этот конверт в Киев", - заявил он. "Ничего я вам не должна, - говорю. - Идите в шестой вагон, там есть кассовый аппарат, оплатите, таков порядок". - "Да вы посмотрите, кому он адресован", - говорит парень и сует мне замусоленный конверт, заклеенный грязным скотчем. На нем детским почерком написано: "Генерал-лейтенанту по борьбе с организованной преступностью Иванову". Я ведь не знала, что таких генералов нет, и согласилась передать письмо. Парень попросил номер моего мобильного: дескать, а вдруг Иванов не успеет к поезду. "Не успеет - это его проблемы", - сказала я. В другой раз, не подумав, я, может быть, и дала бы номер, но тут Бог уберег. Уж больно тот парень был неопрятный. За полчаса до отхода поезда позвонил Александр Химен, обэхаэсник со станции "Симферополь": "Йосиповна, открой дверь, прими посылочку из крымской прокуратуры в Генеральную". Органам надо помогать, вот и открыла. Я ведь уже не раз за 26 лет работы начальником поезда передавала и письма, и документы. Если мне говорили, что в посылке деньги, паспорт или важные бумаги, носила все это при себе, на ночь в карман прятала или еще куда-то... Я в своем купе переодевалась в форменный костюм, поэтому вышла проводница Люда. Мужчина из прокуратуры бросил в тамбур коробку, буркнул: "Это для Генпрокуратуры. Фамилия там написана" - и отошел, как будто пытаясь спрятать лицо. Вечер был теплый, но он поднял воротник и отвернулся, разговаривая по телефону. - А что представляла собой коробка? Говорят, она была опечатана сургучом... - По-моему, даже скотчем не заклеена. Это была белая картонная коробка, в таких продают, например, вазы. Вот такая, - Антонина Иосифовна разводит руки сантиметров на 70. - На ней была наклеена бумажка с надписью: "Генеральная прокуратура Украины. Федянину" и номером телефона. Я решила, что это какой-то подарок. Положила коробку в своем купе. - Сотрудники правоохранительных органов часто так передают документы - с проводником или с вами? - Да никогда! В штабном вагоне всегда едет фельдъегерская почта, с вооруженной охраной. Бывает, ребята из милиции передают с ней что-то свое. Прибегают, запыхавшись, но оформляют все, как положено. Случалось, чтобы перевезти важные документы, выкупали целое купе, ехали с оружием. Один человек спит, а другой охраняет. А тут я даже не подумала, что это что-то важное. Кстати, позже, когда следователи показывали мне фото посылки, которую крымская прокуратура передавала в Киев, на нем была совсем другая коробка. Тоже белая, но другой формы, как из-под мужских сапог, а сверху надпись с гербом и словами "Прокуратура Крыма", "Генеральная прокуратура" и фамилией Федянин. На "моей" герба точно не было! "Молодой патлатый сотрудник Генпрокуратуры накинулся на меня: "Там же было два уголовных дела!" - Еще меня насторожило происшествие на станции "Запорожье", - продолжает Антонина Волкова. - В штабной вагон, пошатываясь, будто пьяный, зашел хорошо одетый мужчина. Пьян он не был, но зачем-то это имитировал, говорил заплетающимся языком. Намеренно зацепил проводницу и стал кричать: "Дайте жалобную книгу!" Книгу я дала, но мужчина начал ломиться в купе, рассказывать, что хочет сделать хорошую запись, похвалить нас. Мол, вы такая красивая женщина и начальник поезда прекрасный. В общем, явно заговаривал зубы, пытаясь проникнуть в мое купе. Может, в другое время я бы его и пустила, чтобы он сделал запись в книге жалоб, но не в тот вечер: у меня была ангина, высокая температура, и я еще на станции приготовила шприцы с лекарством, чтобы, когда поедем, проводница Люда уколола меня. Шприцы лежали на кровати, сесть было решительно некуда. Вот я и сказала притворявшемуся пьяным жалобщику: "Идите в свое купе, там сделайте запись и передайте мне книгу с проводницей". Он вроде ушел, но еще два раза под надуманными предлогами возвращался, рвался ко мне в купе. Слава Богу, у него не получилось, иначе, думаю теперь, он бы мне подбросил деньги и я бы пошла по делу как сообщница. Когда наконец мы прибыли в Киев, в 7.34 утра, я вынула из-под стола письмо генералу Иванову, посылку для Генпрокуратуры и маленький рюкзачок с анализами для лаборатории "Дила", которые мы везли из Мелитополя согласно договору. Все это нужно было раздать на вокзале. Вышла из вагона и ожидала метрах в двух, когда высадятся пассажиры. Очень скоро ко мне подошел, белозубо улыбаясь, мужчина лет 45-50. Чернявый, с темным лицом, одет в укороченное черное пальто с ворсом, шапку с козырьком из такой же ткани и с меховыми отворотами. "Здравствуйте, вы Антонина Иосифовна, начальник поезда? Я Иванов". Как он мог распознать во мне начальника, не понимаю: я ведь накинула на китель пальто без опознавательных знаков и без погон. Нагрудной бирки с надписью "Начальник поезда" тоже не было видно. "Иванов" болтал о погоде, о том о сем, сыпал комплиментами, ожидая, пока выйдет пассажирка и мы сможем подняться в вагон за адресованным ему письмом. Следом за "Ивановым" пристроился еще какой-то мужчина, чуть помоложе, русоволосый, тоже хорошо одетый, в длинном сером пальто и надвинутой на глаза серой фуражке. Войдя в свое купе, отдала письмо адресату. "Иванов" бросил мне на стол двадцать гривен, Я тут же перекинула ему назад, он опять мне - примите, дескать, благодарность. Этот "пинг-понг" продолжался, пока незнакомец в сером не сказал, что он - тот самый Федянин из Генпрокуратуры. Отдала ему коробку. Знаете, я ведь после инсульта все делаю только правой рукой: функции левой до конца так и не восстановились. Но тут правой я кидала эту двадцатку, поэтому посылку передала левой. Значит, коробка была очень легкой! Позже, когда мне сказали, что через меня передали около 400 страниц документов, не поверила - на вес в той коробке было листков 5-6. Наконец оба мужчины с передачами ушли, и я вышла из вагона встречать представителя "Дилы" Павленко, который опаздывал. Почти все пассажиры высадились, в вагоне находились только фельдъегери. Они всегда выходят последними, перед этим проверяя, не остался ли кто в вагоне. Наконец подошел Павленко, я быстро отдала его рюкзачок и поспешила на вокзал - мне надо было сдать в отдел корреспонденции письмо, за которым в Симферополе никто не пришел, еще кое-что сделать. Когда уже возвращалась к поезду, позвонила проводница штабного вагона и испуганно сказала, что пришел представитель Генпрокуратуры и требует передачу. Я побежала к вагону, запомнила, что на часах было 8.14. У поезда ждал молодой патлатый мужчина. Мы с проводником объяснили, что коробку уже забрали, и спросили: "А что же вы так поздно?" Мужчина ответил, что из-за пробок. Но какие в семь утра могут быть пробки? (Кстати, позже он давал показания, что ехал на метро и опоздал.) Патлатый сразу накинулся на меня: "Там же было два уголовных дела!" Но откуда я об этом могла знать? За 40 лет работы на железной дороге ничего подобного не случалось. Мужчина не уходил, стал кому-то названивать... "В фотороботах проводница спального вагона узнала своих странных пассажиров" - Я была спокойна, не чувствуя за собой никакой вины, - продолжает Волкова. - Проверила поезд, переоделась, потом мы еще позавтракали, отметили День железнодорожника и разошлись по домам. Я плохо себя чувствовала, страшно устала. Все-таки шестеро суток в пути. Доехала домой в Житомир, помылась - и тут раздался первый звонок. Кажется, из житомирской прокуратуры: крымские коллеги попросили их узнать у меня подробности. Позже позвонили из прокуратуры Киева, пригласили приехать, составить фотороботы преступников. Следователи столичной прокуратуры были очень вежливы и человечны. Несмотря на смертельную усталость, я не смогла отказать им и поехала на ночь глядя в Киев. На следующий день со мной работали сотрудники крымской прокуратуры - уже совсем по-другому, грубо, не выясняя обстоятельств, а обвиняя меня в чем-то неведомом. Следователь Александр Гордиенко орал на меня матом, а я ведь к тому времени не спала уже девять суток! Муж все время, пока я находилась в прокуратуре, вместе с нашей проводницей ходил кругами по улице. Больше суток. В конце концов Гордиенко уж совсем разошелся, и муж - а он у меня "афганец" - влетел в кабинет и "приказным" тоном запретил надо мной издеваться. Следователь спросил: "Ты кто?" - "Муж". Тогда Гордиенко немного сбавил обороты... Теперь меня удивляет другое: если я вспоминаю какую-нибудь новую подробность того рейса и звоню Гордиенко, чтобы рассказать о ней, он никогда меня не слушает и сбрасывает вызов со словами: "Сейчас телефон разрядится". Мы с художниками составили фотороботы "Иванова" и липового Федянина. И проводница седьмого вагона узнала в них... своих пассажиров. Когда наш поезд стоял на станции "Джанкой", мимо ее вагона прошли эти двое, в черном и сером пальто. Она их хорошо запомнила, потому что сразу подумала: "Мои пассажиры". Они ведь были очень прилично одеты. Но эти люди прошли мимо СВ и стали подниматься в шестой вагон. Проводник подсказала, что им не сюда, а мужчины ответили, что дверь седьмого закрыта (хоть это было не так) и они не хотят пачкаться. Проводница шестого вагона вспомнила, как "Федянин" поддернул свое длинное пальто, когда забирался по крутой лестнице... Мужчины прошли в седьмой вагон и заняли 15-е и 16-е места. Когда проводник спального вагона, заметив, что в купе кто-то есть, пришла проверить билеты, оба сидели... в трусах. Хоть не прошло и пяти минут! Проводница удивилась, мол, что это вы так быстро разделись, а они "пошутили": "Мы следы от ментов заметаем". Спиртного в дороге эти пассажиры не пили, зато раз шесть-семь заказывали чай. "Иванов" показался проводнице очень разговорчивым, а "Федянин" все больше молчал. - Проводились ли очные ставки с сотрудником крымской прокуратуры, который принес вам коробку в Симферополе? - Я его не видела, и, насколько знаю, с другими очная ставка тоже не проводилась. Никто почему-то не обыскивал ни мой вагон, ни поезд. Зато через четыре дня после этого ЧП нагрянули с обыском ко мне домой. Опозорили перед соседями, которых взяли понятыми. Когда обыск начался, я потеряла сознание. Вызвали "скорую", которая и привезла меня сюда. Я этого не помню - очнулась уже на больничной кровати. Но, говорят, в приемный покой, пока меня оформляли, приезжали работники милиции, спрашивали у докторов, какое те имели право меня госпитализировать. Лечащий врач Антонины Иосифовны подтвердил: было, спрашивали. Администрация больницы потребовала официальный запрос, на который дала официальный ответ: Антонина Волкова слишком больна, чтобы сейчас ходить на допросы. P.S. Когда номер сдавался в печать, "ФАКТЫ" позвонили в Житомирскую областную больницу. Слава Богу, ночь Антонина Волкова пережила благополучно, но все равно боится за себя и спрашивает: "Кто и зачем меня так подставил?" Ирина ДЕСЯТНИКОВА "ФАКТЫ" (Житомир-Киев) 14 ноября 2009 года, суббота №211 (2979) Комментарий "Крымского аналитика". Кража века на Украине попахивает ментовско-прокурорской провокацией. Не исключено, что в коробке, которую везла в поезде начальник поезда Антонина Волкова не было никакого уголовного дела. Документы могли украсть в Крыму, а вся эта вычурная детективная история была придумана "творчески мыслящими педерастами-педофилами", и их такими же пособниками из правоохранительных органов. Мы полагаем, что для расследования "кражи века" в Киеве надо привлекать экспертов - психиатров, а ее разработчиков - искать среди "черных пиарщиков", работающих с теми, кто больше всего заинтересован в развале уголовного дела о высокопоставленных украинских педофилах. Учитывая особый склад характера людей, склонных к педофилии, их агрессивность и склонность к совершению особо-опасных преступлений вплоть до убийства, "Крымский аналитик" обращается к Генпрокурору Украины с просьбой обеспечить физическую защиту Антонины Волковой от возможной расправы. Причем охрану ее надо возложить не на органы МВД, которые засветились и в этом деле, а на сотрудников спецподразделения СБУ. На фото ЖД Вокзал Симферополя Фото Марка Агатова
Автор: Ирина ДЕСЯТНИКОВА "ФАКТЫ" (Житомир-Киев) 14 ноября 200
24.11.2009
Просмотров: 442